Облако тегов

Андрология (3) Бесплодие (6) История медицины (4) Лапароскопия (1) Мозаицизм (1) ПРОЛАПС ТАЗОВЫХ ОРГАНОВ (1) Перговерис (1) Преждевременная недостаточность яичников (1) ЭКО (6) Эндометриоз (3) бластоцисты хорошего качества (1) вспомогательные репродуктивные технологии (4) гетеротопическая маточная и шеечная беременность (1) гинекология (2) гистероскопия (2) донация ооцитов (1) заместительная гормональная терапия (1) имплантация (1) климактерические расстройства (1) климактерический период (1) клиническая беременность (2) контролированная стимуляция яичников (1) контролируемая стимуляция суперовуляции (1) культивирование эмбрионов (1) менопауза (1) менопаузальный гонадотропин человека (1) минерально – витаминный комплекс Эмфетал (1) миома (1) миома матки (2) невынашивание беременности (2) обмен опытом (2) окклюзия подвздошных артерий (1) органосохраняющее оперативное лечение (1) перистальтика (1) подготовка эндометрия (1) постменопауза (2) пролапс гениталий (2) трансдермальный натуральный эстроген (1) фармакоэкономический анализ (1) фоликулостимулирующий гормон (1) фоноэнтерография (1) хромосомный мозаицизм (1) экстракорпоральное оплодотворение (2) эндометрий (2) энтеро-энтеральный тормозной рефлекс (1)

Реклама

СОВРЕМЕННЫЕ МЕТОДИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ОВАРИАЛЬНОЙ АРОМАТАЗЫ ПРИ СИНДРОМЕ ПОЛИКИСТОЗНЫХ ЯИЧНИКОВ

С целью изучения овариальной ароматазной активности при синдроме поликистозных яичников (СПЯ) обследовано 65 больных СПЯ и 45 здоровых женщин репродуктивного возраста. Ароматазную актив­ность определяли с помощью коэффициента эстрадиол/число антральных фолликулов в обоих яичниках (Э2/п). Значения овариальной ароматазы положительно коррелировали (р < 0,05) с результатами ее опре­деления с помощью теста с ингибитором ароматазы летрозолом при СПЯ. Сниженная ароматазная актив­ность антральных фолликулов имелась у 59 % больных СПЯ. Полученные данные указывают на то, что коэффициент Э2/п позволяет оценивать овариальную ароматазу и что абсолютный или относительный дефицит овариальной ароматазы лежит в основе патогенеза СПЯ.

Ключевые слова: синдром поликистозных яичников; овариальная ароматаза.

 

Введение

Наиболее частой формой овариальной не­достаточности является нормогонадотропная ановуляция, которая характеризуется неизме­ненным базальным уровнем гонадотропинов в крови [1]. Распространенность этой патологии среди всех нарушений функции яичников, по данным ВОЗ [2], составляет около 85 % и явля­ется одной из самых частых причин нарушения менструального цикла и бесплодия. СПЯ име­ется у 5-10 % женщин репродуктивного возрас­та [3]. Это заболевание характеризуется тремя основными проявлениями: гиперандрогенемией, хронической ановуляцией и поликистозной трансформацией яичников. Важную роль в развитии нормогонадотропной недостаточности яичников играют первичноовариальные факторы. К ним сле­дует отнести хронический аднексит, аутоим­мунное поражение яичников или поврежде­ние ферментативной системы, ответственной за синтез эстрогенов доминантным фолли­кулом. Ключевым ферментом в конверсии андрогенов в эстрогены является ароматаза. Ароматаза – уникальный ферментный ком­плекс, который необходим в организме для завершения синтеза эстрогенов гранулезными клетками яичников. Ароматазная активность в яичниках проявляется в антральных фол­ликулах 5-го класса, когда начинается третья стадия фолликулогенеза – селекция и созре­вание доминантного фолликула. В эту стадию фолликулы достигают размеров 2 мм и более в диаметре и их рост становится полностью за­висим от фолликулостимулирующего гормона (ФСГ), который стимулирует ароматазу через аденилатциклазную систему [4]. Активность ароматазы определяется также в других тка­нях и органах, участвующих в перифериче­ской продукции эстрогенов, таких как жиро­вая ткань, фибробласты кожи, печень, строма и паренхима молочных желез, эндометрий, плацента, мышечная и костная ткань и др. [5-9]. Следовательно, имеются достаточные ос­нования полагать, что реакция ароматизации является одним из существенных механизмов поддержания эстроген-андрогенного баланса в соответствующих органах и может влиять на формирование эстрогендефицитных состо­яний при ановуляции.

Конверсия андрогенов в эстрогены явля­ется последней стадией в мультиферментной трансформации холестерина в эстрогены. Известно, что ароматаза участвует в трех по­следовательных стадиях окисления андрогенов с использованием трех молекул кислорода и НАДФ-Н [10].

В 1980-х годах рядом авторов [8, 11-16] был выделен белок человека – ароматаза цитохрома P450 из плацентарных микросом и продемонстрировано преобразование андростендиона в эстрон с помощью очищен­ного фермента. Эти исследования доказали, что в процессе ароматизации участвует один фермент, а не несколько, как предполагалось первоначально.

Цитохром P450 кодируется геном CYP19. Ген ароматазы P450 CYP19 человека располо­жен на коротком плече хромосомы 15q21.2 и состоит из 10 экзонов, причем только 9 из них являются кодирующими (II-X). Некодирующий I экзон, который экспрессируется в зависимости от типа ткани, определяет гистоспецифичность. Благодаря механизму альтернативного тканеспецифи- ческого сплайсинга в различных тканях ис­пользуются свои собственные промотеры, от которых зависит усиление или ослабле­ние тканеспецифического синтеза эстро­генов. Таким образом, несмотря на то, что транскрипты ароматазы имеют различные 5′-концы в различных тканях, сплайсинг эк- зона I происходит в общем З’-акцепторном участке. В нем происходит сшивка отдель­ных вариантов экзона I с экзоном II, распо­ложенном непосредственно перед началом стартового участка трансляции в кодирую­щей области [17, 18]. В результате синтези­руются идентичные белки. Поэтому исполь­зование различных промотеров влияет не на структуру белка, а на уровень его экспрес­сии [17]. Тканеспецифические промотеры для физиологического биосинтеза эстради- ола имеются в половых железах, костях, го­ловном мозге, сосудах, жировой ткани, коже, печени плода и плаценте [19-21].

Впервые дефицит ароматазы был описан Shozu et al. в 1991 году [22]. Всего описано 19 случаев молекулярных дефектов гена CYP19, которые сопровождаются почти полным дефи­цитом ароматазы и различной степенью вы­раженности клинических проявлений. При дефиците ароматазы у беременной женщи­ны признаки вирилизации (гирсутизм, угри, увеличение клитора) проявляются со второго триместра беременности. Известно, что у ново­рожденной девочки при почти полном дефи­ците ароматазы выявляются отклонения в раз­витии наружных половых органов, близкие по клиническим проявлениям к врожденной вирилизирующей гиперплазии коры надпочечни­ков, наличие кист яичников.

В исследованиях А. Belgorosky [23] описан эндокринологический статус девочек с дефи­цитом ароматазы в течение первого года жиз­ни. У новорожденного ребенка с дефицитом ароматазы было выявлено высокое содержа­ние гонадотропинов и андрогенов при низ­ком уровне эстрогенов в сыворотке крови. Имеются сведения [24], что около 1 % актив­ности ароматазы в крови достаточно, что­бы предотвратить появление признаков ви­рилизации матери во время беременности. Чем ниже активность ароматазы, тем больше степень вирилизации наружных половых ор­ганов плода женского пола к моменту рожде­ния. При дефиците ароматазы в пубертатном возрасте наблюдается гипоплазия молочных желез, первичная аменорея, выраженная ма­скулинизация, снижение минеральной плот­ности костной ткани, задержка костного воз­раста [5]. Содержание ФСГ, ЛГ и андрогенов (тестостерона и андростендиона) в сыворотке крови при полном дефиците ароматазной ак­тивности повышенно, в то время как уровень эстрадиола снижен. При исследовании липидного спектра у людей с дефицитом ароматазы выявляется повышенный уровень триглицеридов и низкий уровень липопротеинов высокой плотности (ЛПВП) [25]. Увеличение уровня циркулирующих липидов, инсулинорезистентность и гиперинсулинемия у таких больных приводят к развитию ожирения и жировому перерождению печени.

С учетом вышеизложенного можно предполо­жить, что частичный дефицит ароматазы может являться одной из причин нормогонадотропной недостаточности яичников, сопровождающейся гиперандрогенемией и гирсутизмом.

В настоящее время активность общей ароматазы в различных тканях определяют радиометрическим методом, основанным на превращении меченного тритием андростендиона в «тяжелую воду» (3Н-Н2О) [10, 26, 27] и меченного тритием андростендиона в эстрон [28-30]. В литературе существуют сведения об определении активности ароматазы кос­венным способом по соотношению эстро­генов и андрогенов в сыворотке крови [31]. Описан метод оценки активности ароматазы, при помощи которого суммарная ароматазная активность может быть измерена путем белкового иммуноблоттинга [32]. На сегод­няшний день известен способ определения экспрессии ароматазы в тканях с помощью иммуногистохимического анализа [33]. В ис­следованиях В.А. Савиной и др. [34] с помо­щью иммуногистохимического метода была определена экспрессия ароматазы, приходя­щаяся на одну клетку гранулезы антрального фолликула яичников. Еще одним методом, позволяющим определять экспрессию ароматазы в тканях, является полимеразная цепная реакця (ПЦР) [35]. Часто ПЦР в реальном времени комбинируют с ПЦР с обратной транскриптазой (ОТ-ПЦР) для измерения малых количеств матричной рибонуклеи­новой кислоты (мРНК). Это позволяет полу­чать количественную информацию о содер­жании искомой мРНК в клетке и судить об уровне экспрессии гена в отдельной клетке или ткани. К недостаткам этих методов мож­но отнести их инвазивность, трудоемкость, необходимость использования специального оборудования.

В последние годы разработан способ оценки ароматазной активности яичников путем про­ведения пробы с ингибитором ароматазы летрозолом [36]. Изменение уровня эстрадиола после приема летрозола отражает активность именно овариальной ароматазы, так как у боль­ных эндометриозом на фоне применения агониста гонадотропин-рилизинг-гормона (аГРГ) и у больных с первичной недостаточностью яичников реакция на ингибитор ароматазы практически отсутствует [37].

В 2015 году предложен способ оценки овариальной ароматазной активности [38], в котором на второй день менструального цикла до приема летрозола определяют в крови уровень эстрадиола и уровень антимюллерова гормона (АМГ), отражающий число антральных фолликулов, а через 48 часов после приема летрозола — вто­рично уровень эстрадиола. Затем определяют абсолютное значение изменения уровня эстра- диола (ДЭ2) и вычисляют коэффициент овари­альной ароматазной активности по формуле К = ДЭ2/АМГ,

где К — коэффициент ароматазной активно­сти антральных фолликулов яичников;

ДЭ2 — снижение эстрадиола в нмоль/л в сы­воротке крови через 48 часов после приема летрозола;

АМГ — содержание в крови антимюллерова гормона в нг/мл.

Оценивают ароматазную активность антральных фолликулов яичников следующим образом: при К меньше 9,1 — низкая ароматазная активность антральных фолликулов яичников, при К от 9,1 до 27,3 — нормальная, при К больше 27,3 — высокая.

Предложен также упрощенный способ оцен­ки активности ароматазы овариальных фол­ликулов (заявка на патент № 2015145080 от 20.10.2015), включающий определение базального уровня эстрадиола и уровня АМГ в сы­воротке крови на второй день менструального цикла, при этом базальный уровень эстрадиола определяют однократно, без применения инги­битора ароматазы летрозола, и вычисляют ко­эффициент активности ароматазы овариальных фолликулов по формуле

КА = э2/амг,

где КА — коэффициент активности ароматазы овариальных фолликулов;

Э2 — базальный уровень эстрадиола в кро­ви на второй день менструального цикла в нмоль/л;

АМГ — уровень антимюллерова гормона в крови на второй день менструального цикла в нг/мл.

Активность ароматазы овариальных фолли­кулов оценивают следующим образом: при КА меньше 37,8 — низкая овариальная ароматазная активность, при КА от 37,8 до 90,7 — нор­мальная, при КА больше 90,7 — высокая.

Необходимо отметить, что уровень АМГ в крови лишь косвенно отражает число антральных фолликулов яичников [37-41]. Кроме того, использование различных тест-систем для определения АМГ затрудняет сравнение ре­зультатов, полученных в разных лабораториях.

В этой связи замена АМГ на число антральных фолликулов при расчете ароматазной актив­ности антральных фолликулов представляется вполне оправданной.

С учетом недостатков известных методов определения уровня ароматазной активности антральных фолликулов яичников представля­ется актуальной разработка более простого спо­соба, без использования ингибитора ароматазы летрозола и определения уровня АМГ в крови.

Цель исследования состояла в изучении овариальной ароматазы при СПя с помощью раз­личных методов ее определения.

Материалы и методы

Обследовано 49 женщин с нормогонадотропной ановуляцией, обусловленной СПя. Средний возраст больных составил 25,7 ± 3,3 года, индекс массы тела в среднем был равен 23,6 ± 0,7 кг/м2. У 12 больных отмечена избыточная масса тела, у 5 женщин — ожирение I степени, у одной — ожирение II степени. Диагноз СПя ставился на основании клинических проявлений (наруше­ние менструального цикла, андрогензависимая дермопатия (гирсутизм, угревая сыпь)), гормо­нальных нарушений (гиперпродукция лютеинизирующего гормона (ЯГ) гипофизом и андрогенов яичниками) и результатов ультразвукового исследования яичников (увеличение объема, утолщение капсулы, наличие в них большого количества мелких антральных фолликулов).

Контрольную группу составили 33 здоровые женщины в возрасте от 20 до 37 лет (средний воз­раст — 27,0 ± 3,5 года) с полноценным овуляторным менструальным циклом, подтвержденным данными ультразвукового исследования орга­нов малого таза (наличие доминантного фолли­кула и желтого тела) и уровнем прогестерона на 22-й день менструального цикла (средний уро­вень прогестерона — 44,3 ± 6,0 нмоль/л). Индекс массы тела в среднем составил 21,1 ± 0,3 кг/м2, у одной женщины имелся умеренный дефицит массы тела (17,6 кг/м2). В прошлом у 12 женщин были роды.

Всем женщинам на второй день менструаль­ного цикла определяли иммуноферментным ме­тодом уровень эстрадиола в крови с помощью наборов фирмы DRG Diagnostics (Германия) и содержание АМГ с помощью тест-систем фирмы Beckman Coulter (США). Больным СПЯ проведена проба с летрозолом. При проведе­нии пробы взятие крови в количестве 10 мл осуществляли на второй день менструального цикла из локтевой вены в 9 часов утра, в полу­ченной сыворотке крови определяли уровень эстрадиола и АМГ. Далее больная принимала 10 мг ингибитора ароматазы летрозола перорально. Через 24 часа проводилось повторное взятие крови и определение уровня эстрадиола. На пятый день менструального цикла у жен­щин обеих групп подсчитывали количество антральных фолликулов яичников с помощью ультразвукового исследования на аппарате SonoAce X4 (Южная Корея) с использованием вагинального датчика с частотой 5,0 мГц.

Коэффициент ароматазной активно­сти антральных фолликулов вычисляли по формуле

К = Э2/и,

где К — коэффициент ароматазной ак­тивности антральных фолликулов яичников в пмоль/л;

Э2 — уровень эстрадиола в крови на второй день менструального цикла в пмоль/л;

n — количество антральных фолликулов в обоих яичниках.

Статистическую обработку полученных результатов проводили с применением стан­дартных пакетов программ прикладного ста­тистического анализа (Statistica for Windows 7.0, Microsoft Excel). Анализ зависимости и силу связей между признаками оценивали по величине непараметрического коэффици­ента корреляции — rs-критерия Спирмена. Направленность связей оценивали по знаку коэффициента корреляции. Критический уро­вень достоверности нулевой статистической гипотезы принимали равным 0,05.

Результаты и их обсуждение

Базальный уровень эстрадиола в крови больных СПЯ практически не отличался от со­держания эстрадиола у здоровых женщин, тог­да как уровень АМГ в крови был достоверно (р < 0,05) выше (табл. 1).

Количество антральных фолликулов в обо­их яичниках у больных СПЯ составило 21 (16,0; 30,0), что значительно превышало аналогич­ный показатель у здоровых женщин 12 (7,0; 18,0). Вероятно, повышение числа фолликулов у больных СПЯ необходимо для компенсации продукции эстрадиола и профилактики разви­тия гипергонадотропной аменореи.

Медиана показателя ароматазной активно­сти антральных фолликулов яичников у здоро­вых женщин составила 12,1 (8,1; 28,3) пмоль/л. У здоровых женщин границы референтного ин­тервала коэффициента К при р < 0,05 составили: нижняя — 8,1 пмоль/л, верхняя — 28,3 пмоль/л. Отсюда следует, что значение К < 8,1 пмоль/л указывает на низкую активность ароматазы антральных фолликулов яичников, тогда как значение К > 28,3 пмоль/л соответствует высо­кой ароматазной активности антральных фол­ликулов яичников.

Ароматазная активность антральных фол­ликулов яичников женщин с СПЯ варьировала в широких пределах: у 39 % больных находи­лась в пределах референтного интервала для здоровых женщин, у 59 % больных — сниже­на и у 2 % больных — повышена. Полученные данные были сопоставлены с предыдущими ре­зультатами определения ароматазной активно­сти овариальных фолликулов предложенными выше методами. Была выявлена положительная достоверная (р < 0,05) корреляция между спосо­бом определения ароматазной активности фол­ликула, рассчитанной по формуле ДЭ2 / АМГ [38], и способом определения ароматазной актив­ности, вычисленной но формуле КА2 / АМГ. Коэффициент корреляции составил 0,9 (рис. 1).

Таблица 1- Уровень эстрадиола и АМГ в сыворотке крови больных СПЯ и здоровых женщин на второй день менструального цикла Медиана [5; 95]) Исследуемая группа Гормон ^ Больные СПЯ Здоровые женщины Эстрадиол, пмоль/л 171,0 (107,7; 372,9) 158,8 (106,8; 395,9) АМГ, нг/мл 8,0 (1,96; 21,1)* 3,8 (1,0; 10,9) * — p < 0,05 по сравнению с аналогичным показателем у здоровых женщин

Положительная достоверная (р < 0,05) кор­реляция также отмечалась между результатами определения ароматазной активности фолли­кула, рассчитанной по формуле ДЭ2 / АМГ [38], и способом определения ароматазной активности с помощью коэффициента Э2 / п. Коэффициент корреляции составил 0,7 (рис. 2).

Предлагаемый способ позволяет ориентиро­вочно оценивать ароматазную активность антральных фолликулов яичников неинвазивным путем без использования ингибитора ароматазы летрозола и определения АМГ в крови. Метод является простым в использовании и может быть применен в повседневной практике.

Данные литературы последних лет свиде­тельствуют о патогенетической значимости частичного дефицита ароматазы антральных фолликулов в развитии нормогонадотропной ановуляции. Сниженная ароматазная актив­ность антральных фолликулов по результа­там пробы с летрозолом выявляется у 22,8 % больных с нормогонадотропной ановуляцией, причем у 56 % из них имеются клинические, эхографические и гормональные признаки СПЯ [42]. При нормогонадотропной ановуляции, обусловленной СПЯ, низкая ароматазная активность определяется у 48,8 % больных [40], у 82 % больных — по коэффициенту Э2 / АМГ и у 59 % больных – по коэффициенту Э2 / п.

-ю———————— —————— I—- О     20     40     60     80    100   120   140   160 Э,/АМГ     Рисунок 1 —  Зависимость между ароматазной активностью фолликула у больных СПЯ, рассчитанной по формуле ДЭ2/ АМГ, и ароматазной активно­стью, вычисленной по формуле ДЭ2 / АМГ (р < 0,05)
-10 ………………………………………………………. О 5 10 15 20 25 30 35 40 45 50 Э2/кол-во фолликулов       Рисунок 2 — Зависимость между ароматазной активностью фолликула у больных СПЯ, рассчитанной по формуле ДЭ2 / АМГ, и ароматазной активностью антральных фолликулов, вычисленной по фор­муле Э2/ п (р < 0,05)

Результаты указывают на то, что дефицит овариальной ароматазы является частой, но не единственной причиной развития СПЯ. Другим важным звеном патогенеза СПЯ может являть­ся инсулинорезистентность, приводящая к уси­лению секреции инсулина поджелудочной же­лезой [43-46].  Гиперинсулинемия может быть ответственна за повышенную секрецию ЛГ ги­пофизом, высокую чувствительность яичников к ЛГ, гиперпродукцию овариальных андрогенов и относительный дефицит овариальной ароматазы. До настоящего времени соотношение де­фицита ароматазы и инсулинорезистентности в развитии СПЯ не изучено. Выяснение этого вопроса позволит оптимизировать терапию, направленную на устранение клинических про­явлений СПЯ и преодоление бесплодия.

Выводы

  1. Коэффициент эстрадиол/число антральных фолликулов позволяет ориентировочно оце­нивать овариальную ароматазную активность.
  2. Дефицит ароматазы овариальных фоллику­лов выявляется у 59 % больных СПЯ.
  3. Абсолютный или относительный дефицит овариальной ароматазы является централь­ным звеном патогенеза СПЯ.

Список литературы

  1. Потин В.В., и др. Нормогонадотропная первич­но-яичниковая недостаточность // Пробл. эндо- кринол. — 1990. — № 4. — С. 83-87. [Potin VV, et al. Normogonadotropic primary ovarian failure. Probl. jendokrinol. 1990;4:83-87. (In Russ).]
    1. Fertility: assessment and treatment for people with fertility problems / National Collaborating Center for Women’s and Children’s Health. London: RCOG Press 2004;216.
    1. Escobar-Morreale HF, Luque-Ramirez M, San Millan JL. The molecular-genetic basis of functional hyperandrogen- ism and the polycystic ovary syndrome. Endocrine Re­views. 2004;26(2):251-282. doi: 10.1210/er.2004-0004.
    1. Erickson G. Follicle growth and development. Gynecol Obstet. 2001;5(12):2061-2071.
    1. Merlotti D, Gennari L, Stolakis K, et al. Aromatase activ­ity and bone loss in men. J Osteoporos. 2011;2011:1- 11. doi: 10.4061/2011/230671.
    1. Matsumine H, Hirato K, Yanaihara T, et al. Aromati- zation by skeletal muscle. J Clin Endocrinol Metab. 1986;63(3):717-720. doi: 10.1210/jcem-63-3-717.
    1. Ackerman GE, Smith ME, Mendelson CR, et al. Aroma- tization of androstenedione by human adipose tissue stromal cells in monolayer culture. J Clin Endocnnol Metab. 1981;53:412-417. doi: 10.1210/jcem-53-2-412.
    1. Hall PF, Chen S, Nakajin S, et al. Purification and characterization of aromatase from human pla­centa. Steroids. 1987;50:37-50. doi: 10.1016/0039- 128X(83)90060-0.
    1. Zouboulis CC. The human skin as a hormone target and an endocrine gland. Hormones. 2004;3(1):9-26. doi: 10.14310/horm.2002.11109.
    1. Thompson EA, Siiteri PK. Utilization of oxygen and re­duced nicotinamide adenine dinucltide phosphate by human placental microsomes during aromatization of androstenedione. J Biol Chem. 1974;249:5364-5372.
    1. Santen RJ, Brodie H, Simpson ER, et al. History of aro- matase: saga of an important biological mediator and therapeutic target. Endocr Rev. 2009;30(4):343-375. doi: 10.1210/er.2008-0016.
    1. Osawa Y, Yoshida N, Fronckowiak M, et al. Immuno- affinity purification of aromatase cytochrome P-450 from human placental microsomes, metabolic switch­ing from aromatization to 1- and 2-monohydroxylation, and recognition of aromatase isozymes. Steroids. 1987;50:11-28. doi: 10.1016/0039-128X(83)90058-2.
    1. Kellis JT, Vickery LE. Purification and characterization of human placental aromatase cytochrome P-450. J Biol Chem. 1987;262:4413-4420.
    1. Muto N, Tan L. Purification of oestrogen synthetase by high-performance liquid chromatography. Two membrane-bound enzymes from the human placenta. J Chromatogr. 1985;326:137-146. doi: 10.1016/S 0021- 9673(01)87439-2.
    1. Pasanen M, Pelkonen O. Solubilization and partial purification of human placental cytochromes P-450. Biochem Biophys Res Commun. 1981;103:1310-1317. doi: 10.1016/0006-291X(81)90265-5.
    1. Mendelson CR, Wright EE, Evans CT, et al. Prepara­tion and characterization of polyclonal and monoclo­nal antibodies against human aromatase cytochrome P-450 (P-450AROM), and their use in its purifica­tion. Arch Biochem Biophys. 1985;243:480-491. doi: 10.1016/0003-9861(85)90525-9
    1. Simpson ER, Mahendroo MS, Mean GD, et al. Aroma- tase cytochrome P450, the enzyme responsible for estrogen biosynthesis. Endocr Rev. 1994;15:342-355.
    1. Toda K, Yang LX, Shizuta SJ. Transcriptional regula­tion of the human aromatase cytochrome P450 gene expression in human placental cells. Steroid Bio­chem Mol Biol. 1995;53:181-190. doi: 10.1016/0960- 0760(95)00032-U.
    1. Shozu M, Zhao Y, Bulun SE, et al. Multiple splicing events involved in regulation of human aromatase expression by a novel promoter, I.6. Endocrinology. 1998;139:1610-1617. doi: 10.1210/en.139.4.1610
    1. Sebastian S, Bulun SE. A highly complex organization of the regulatory region of the human CYP19 (aroma- tase) gene revealed by the human genome project.

J Clin Endocrinol Metab. 2001;86(10):4600-4602. doi: 10.1210/jcem.86.10.7947.

  • Bulun SE, Sebastian S, Takayama K, et al. The human CYP19 (aromatase P450) gene: update on physiologic roles and genomic organization of promoters. J Ste­roid Biochem Mol Biol. 2003;86(3-5):219-224. doi: 10.1016/S 0960-0760(03)00359-5.
    • Shozu M, Akasofu K, Harada T, Kubota Y. A new cause of female pseudohermaphroditism: placen- tal aromatase deficiency. J Clin Endocrinol Metab. 1991;72:560-566. doi: 10.1210/jcem-72-3-560.
    • Belgorosky A, Guercio G, Pepe C, et al. Genetic and Clinical Spectrum of Aromatase Deficiency in Infancy, Childhood and Adolescence. Horm Res. 2009;72:321- 330. doi: 10.1159/000249159.
    • Mullis PE, Yoshimura N, Kuhlmann B, et al. Aromatase deficiency in a female who is compound heterozygote for two new point mutations in the P450arom gene: impact of estrogens on hypergonadotropic hypogo- nadism, multicystic ovaries, and bone densitometry in childhood. J Clin Endocrinol Metab. 1997;82:1739- 1745. doi: 10.1210/jc.82.6.1739.
    • Burkhard LH, Saller B, Janssen OE, et al. Impact of Estrogen Replacement Therapy in a Male with Con­genital Aromatase Deficiency Caused by a Novel Mu­tation in the CYP19 Gene. J Clin Endocrinol Metab. 2002;87(12):5476-5484. doi: 10.1210/jc.2002-020498.
    • Берштейн Л.М., Ларионов А.А., Крюкова О.Г., и др. Исследование ароматазной активности в мышечной ткани человека // Вопр. мед. химии. — 1996. — Т. 42. — № 1. — С. 76-82. [Bershtejn LM, Larionov AA, Krjuko- va OG, et al. Research aromatase activity in human mus­cle tissue. Vopr. med. himii. 1996;42(1):76-82. (In Russ).]
    • Tilson-Mallett N, Santner SJ, Feil PD, et al. Biological significance of aromatase activity in human breast tu­mors. J Clin Endocrinol Metab. 1983;57:1125-1128. doi: 10.1210/jcem-57-6-1125.
    • Longcope C, Kato T, Horton R. Conversion of blood androgens to estrogens in normal adult men and women. J Clin Investigat. 1969;48:2191-2201. doi: 10.1172/JCI106185.
    • MacDonald PC, Rombaut RP, Siiteri PK. Plasma pre­cursors of estrogen. I. Extent of conversion of plasma A4-androstenedione to estrone in normal males and nonpregnant normal, castrate and adrenalectomized. J Clin Endocrinol Metab. 1967;27:1103-1111. doi: 10.1210/jcem-27-8-1103.
    • Hemsell DL, Grodin JM, Brenner PF, et al. Plasma precursors of estrogen II. Correlation of the extent of conversion of plasma androstenedione to estrone with age. J Clin Endocrinol Metab. 1974;38:476-479. doi: 10.1210/jcem-38-3-476.
    • Айламазян Э.К. Содержание бета-эндорфина, эстро- на и андростендиона в крови женщин с ожирением и недостаточностью яичников // Актуальные вопросы физиологии и патологии репродуктивной функции женщины: материалы XXI научной сессии НИИ аку­шерства и гинекологии им. Д.О. Отта РАМН. — СПб., 1992. — С. 117-120. [Ajlamazjan JeK. The content of beta-endorphin, androstenedione and estrone in blood of obese women with ovarian failure. Aktual’nye voprosy fiziologii i patologii reproduktivnoj funkcii zhenshhiny. [Conference proceedings] Materialy XXI nauchnoj sessii NII akusherstva i ginekologii im. D.O. Otta RAMN. Saint Petersburg; 1992. P. 117-120. (In Russ).]
    • Lin L, Ercan O, Raza J, et al. Variable phenotypes as­sociated with aromatase (CYP19) insufficiency in hu­mans. J Clin Endocrinol Metab. 2007; 92:982-990. doi: 10.1210/jc.2006-1181.
    • Sternberger LA, Hardy PH, Cuculis JJ, et al. The unlabeled antibody enzyme method of immunohistochemistry: prep­aration and properties of soluble antigen-antibody com­plex (horseradish peroxidase-antihorseradish peroxidase) and its use in identification of spirochetes. J Histochem Cytochem. 1970;18:315-333. doi: 10.1177/18.5.315.
    • Савина В.А., Потин В.В., Тарасова М.А. Роль ароматазы в патогенезе первично-овариальной недоста­точности // Журнал акушерства и женских болез­ней. — 2010. — Вып. 6. — С. 85-93. [Savina VA, Potin VV, Tarasova MA. The role of aromatase in the pathogenesis of primary ovarian insufficiency. Zhurnal akusherstva izhenskih boleznej. 2010;6:85-93. (In Russ).]
    • Kitawaki J, Kusuki I, Koshiba H, et al. Detection of aromatase cytochrome P-450 in endometrial biopsy specimens as a diagnostic test for endometriosis. Fer- til Steril. 1999;72(6):1100-1106. doi: 10.1016/S 0015- 0282(99)00424-0.
    • Потин В.В., Тарасова М.А., Ярмолинская М.И., и др. Способ оценки ароматазной активности Пат. № 2481587; опубл. 10.05.2013, Бюл. № 13. [Potin VV, Tarasova MA, Jarmolinskaja MI, et al. Method for evaluation of aromatase activity. Pat. № 2481587 opubl. 10.05.2013, Bjul. № 13. (In Russ).]
    • Тимофеева Е.М., Потин В.В., Ярмолинская М.И. Методика определения овариальной ароматазной активности у женщин репродуктивного возраста // Вестник Российской военно-медицинской акаде­мии. — 2014. — Т. 2. — № 46. — С. 58-62. [Timofeeva EM, Potin VV, Jarmolinskaja MI. Methods of determining the ovarian flavor ase activity in women of reproductive age. Vestnik Rossijskoj voenno-medicinskoj akademii. 2014;46:58-62. (In Russ).]
    • Потин В.В., Тарасова М.А., Ярмолинская М.И., и др. Способ оценки овариальной ароматазной ак­тивности. Пат. № 2549491; опубл. 27.04.2015, Бюл. № 12. [Potin VV, Tarasova MA, Jarmolinskaja MI, et al. A method of evaluating ovarian aromatase activity. Pat. № 2549491. opubl. 27.04.2015, Bjul. № 12. (In Russ).]
    • Денисова В.М., Потин В.В., Ярмолинская М.И., Тимо­феева Е.М. Активность овариальной ароматазы при эндометриозе // Журнал акушерства и женских бо­лезней. — 2013. — Вып. 2. — С. 17-22. [Denisova VM, Potin VV, Jarmolinskaja MI, Timofeeva EM. Ovarian aromatase activity in endometriosis. Zhurnal akusherstva izhenskih boleznej. 2013;12(2):17-22. (In Russ).]
    • Николаенков И.П., Потин В.В., Тарасова М.А., и др. Активность овариальной ароматазы у больных синдромом поликистозных яичников // Журнал аку­шерства и женских болезней. — 2014. — Вып. 1. — С. 10-16. [Nikolaenkov IP, Potin VV, Tarasova MA, et al. Ovarian aromatase activity in patients with polycystic ovary syndrome. Zhurnal akusherstva izhenskih boleznej. 2014;1:10-16. (In Russ).]
    • Visser JA, Schipper I, Laven JS, et al. Anti-Mullerian hormone: an ovarian reserve marker in primary ovarian insufficiency. Nat Rev Endocrinol. 2012;8:331-341. doi: 10.1038/nrendo.2011.224.
    • Самойлович Я.А., Потин В.В., Тарасова М.А., и др. Дефицит овариальной ароматазы как причина нормогонадотропной ановуляции // Российский вестник акушера-гинеколога. — 2015. — № 2. — С. 25-31. [Samojlovich JaA, Potin VV, Tarasova MA, et al. Ovarian aromatase deficiency as the cause of anovulation normogonadotropic. Rossijskij vestnik akushera-ginekologa. 2015;2:25-31. (In Russ).]
    • Беляков Н.А., Беляков Н.А., Чубриева С.Ю., Глухов Н.В. Инсулинорезистентность и синдром поликистозных яичников.­ // Эфферентная терапия. 2002

References

1. Potin V.V., i dr. Normogonadotropnaya pervich¬no-yaichnikovaya nedostatochnost // Probl. endo- krinol. — 1990. — # 4. — S. 83-87. [Potin VV, et al. Normogonadotropic primary ovarian failure. Probl. jendokrinol. 1990;4:83-87. (In Russ).]

2. Fertility: assessment and treatment for people with fertility problems / National Collaborating Center for Women’s and Children’s Health. London: RCOG Press 2004;216.

3.Escobar-Morreale HF, Luque-Ramirez M, San Millan JL. The molecular-genetic basis of functional hyperandrogen- ism and the polycystic ovary syndrome. Endocrine Re­views. 2004;26(2):251-282. doi: 10.1210/er.2004-0004.

4. Erickson G. Follicle growth and development. Gynecol Obstet. 2001;5(12):2061-2071.

5. Merlotti D, Gennari L, Stolakis K, et al. Aromatase activ­ity and bone loss in men. J Osteoporos. 2011;2011:1- 11. doi: 10.4061/2011/230671.

6. Matsumine H, Hirato K, Yanaihara T, et al. Aromati- zation by skeletal muscle. J Clin Endocrinol Metab. 1986;63(3):717-720. doi: 10.1210/jcem-63-3-717.

7. Ackerman GE, Smith ME, Mendelson CR, et al. Aroma- tization of androstenedione by human adipose tissue stromal cells in monolayer culture. J Clin Endocnnol Metab. 1981;53:412-417. doi: 10.1210/jcem-53-2-412.

8. Hall PF, Chen S, Nakajin S, et al. Purification and characterization of aromatase from human pla­centa. Steroids. 1987;50:37-50. doi: 10.1016/0039- 128X(83)90060-0.

9. Zouboulis CC. The human skin as a hormone target and an endocrine gland. Hormones. 2004;3(1):9-26. doi: 10.14310/horm.2002.11109.

10. Thompson EA, Siiteri PK. Utilization of oxygen and re­duced nicotinamide adenine dinucltide phosphate by human placental microsomes during aromatization of androstenedione. J Biol Chem. 1974;249:5364-5372.

11. Santen RJ, Brodie H, Simpson ER, et al. History of aro- matase: saga of an important biological mediator and therapeutic target. Endocr Rev. 2009;30(4):343-375. doi: 10.1210/er.2008-0016.

12. Osawa Y, Yoshida N, Fronckowiak M, et al. Immuno- affinity purification of aromatase cytochrome P-450 from human placental microsomes, metabolic switch­ing from aromatization to 1- and 2-monohydroxylation, and recognition of aromatase isozymes. Steroids. 1987;50:11-28. doi: 10.1016/0039-128X(83)90058-2.

13. Kellis JT, Vickery LE. Purification and characterization of human placental aromatase cytochrome P-450. J Biol Chem. 1987;262:4413-4420.

14. Muto N, Tan L. Purification of oestrogen synthetase by high-performance liquid chromatography. Two membrane-bound enzymes from the human placenta. J Chromatogr. 1985;326:137-146. doi: 10.1016/S 0021- 9673(01)87439-2.

15. Pasanen M, Pelkonen O. Solubilization and partial purification of human placental cytochromes P-450. Biochem Biophys Res Commun. 1981;103:1310-1317. doi: 10.1016/0006-291X(81)90265-5.

16. Mendelson CR, Wright EE, Evans CT, et al. Prepara­tion and characterization of polyclonal and monoclo­nal antibodies against human aromatase cytochrome P-450 (P-450AROM), and their use in its purifica­tion. Arch Biochem Biophys. 1985;243:480-491. doi: 10.1016/0003-9861(85)90525-9

17. Simpson ER, Mahendroo MS, Mean GD, et al. Aroma- tase cytochrome P450, the enzyme responsible for estrogen biosynthesis. Endocr Rev. 1994;15:342-355.

18. Toda K, Yang LX, Shizuta SJ. Transcriptional regula­tion of the human aromatase cytochrome P450 gene expression in human placental cells. Steroid Bio­chem Mol Biol. 1995;53:181-190. doi: 10.1016/0960- 0760(95)00032-U.

19. Shozu M, Zhao Y, Bulun SE, et al. Multiple splicing events involved in regulation of human aromatase expression by a novel promoter, I.6. Endocrinology. 1998;139:1610-1617. doi: 10.1210/en.139.4.1610

20. Sebastian S, Bulun SE. A highly complex organization of the regulatory region of the human CYP19 (aroma- tase) gene revealed by the human genome project.

J Clin Endocrinol Metab. 2001;86(10):4600-4602. doi: 10.1210/jcem.86.10.7947.

21. Bulun SE, Sebastian S, Takayama K, et al. The human CYP19 (aromatase P450) gene: update on physiologic roles and genomic organization of promoters. J Ste­roid Biochem Mol Biol. 2003;86(3-5):219-224. doi: 10.1016/S 0960-0760(03)00359-5.

22. Shozu M, Akasofu K, Harada T, Kubota Y. A new cause of female pseudohermaphroditism: placen- tal aromatase deficiency. J Clin Endocrinol Metab. 1991;72:560-566. doi: 10.1210/jcem-72-3-560.

23. Belgorosky A, Guercio G, Pepe C, et al. Genetic and Clinical Spectrum of Aromatase Deficiency in Infancy, Childhood and Adolescence. Horm Res. 2009;72:321- 330. doi: 10.1159/000249159.

24. Mullis PE, Yoshimura N, Kuhlmann B, et al. Aromatase deficiency in a female who is compound heterozygote for two new point mutations in the P450arom gene: impact of estrogens on hypergonadotropic hypogo- nadism, multicystic ovaries, and bone densitometry in childhood. J Clin Endocrinol Metab. 1997;82:1739- 1745. doi: 10.1210/jc.82.6.1739.

25. Burkhard LH, Saller B, Janssen OE, et al. Impact of Estrogen Replacement Therapy in a Male with Con­genital Aromatase Deficiency Caused by a Novel Mu­tation in the CYP19 Gene. J Clin Endocrinol Metab. 2002;87(12):5476-5484. doi: 10.1210/jc.2002-020498.

26. Берштейн Л.М., Ларионов А.А., Крюкова О.Г., и др. Исследование ароматазной активности в мышечной ткани человека // Вопр. мед. химии. — 1996. — Т. 42. — № 1. — С. 76-82. [Bershtejn LM, Larionov AA, Krjuko- va OG, et al. Research aromatase activity in human mus­cle tissue. Vopr. med. himii. 1996;42(1):76-82. (In Russ).]

27. Tilson-Mallett N, Santner SJ, Feil PD, et al. Biological significance of aromatase activity in human breast tu­mors. J Clin Endocrinol Metab. 1983;57:1125-1128. doi: 10.1210/jcem-57-6-1125.

28. Longcope C, Kato T, Horton R. Conversion of blood androgens to estrogens in normal adult men and women. J Clin Investigat. 1969;48:2191-2201. doi: 10.1172/JCI106185.

29. MacDonald PC, Rombaut RP, Siiteri PK. Plasma pre­cursors of estrogen. I. Extent of conversion of plasma A4-androstenedione to estrone in normal males and nonpregnant normal, castrate and adrenalectomized. J Clin Endocrinol Metab. 1967;27:1103-1111. doi: 10.1210/jcem-27-8-1103.

30.  Hemsell DL, Grodin JM, Brenner PF, et al. Plasma precursors of estrogen II. Correlation of the extent of conversion of plasma androstenedione to estrone with age. J Clin Endocrinol Metab. 1974;38:476-479. doi: 10.1210/jcem-38-3-476.

31. Aylamazyan E.K. Soderzhanie beta-endorfina, estro- na i androstendiona v krovi zhenschin s ozhireniem i nedostatochnostyu yaichnikov // Aktualnyie voprosyi fiziologii i patologii reproduktivnoy funktsii zhenschinyi: materialyi XXI nauchnoy sessii NII aku¬sherstva i ginekologii im. D.O. Otta RAMN. — SPb., 1992. — S. 117-120. [Ajlamazjan JeK. The content of beta-endorphin, androstenedione and estrone in blood of obese women with ovarian failure. Aktual’nye voprosy fiziologii i patologii reproduktivnoj funkcii zhenshhiny. [Conference proceedings] Materialy XXI nauchnoj sessii NII akusherstva i ginekologii im. D.O. Otta RAMN. Saint Petersburg; 1992. P. 117-120. (In Russ).]

32. Lin L, Ercan O, Raza J, et al. Variable phenotypes as­sociated with aromatase (CYP19) insufficiency in hu­mans. J Clin Endocrinol Metab. 2007; 92:982-990. doi: 10.1210/jc.2006-1181.

33. Sternberger LA, Hardy PH, Cuculis JJ, et al. The unlabeled antibody enzyme method of immunohistochemistry: prep­aration and properties of soluble antigen-antibody com­plex (horseradish peroxidase-antihorseradish peroxidase) and its use in identification of spirochetes. J Histochem Cytochem. 1970;18:315-333. doi: 10.1177/18.5.315.

34.  Savina V.A., Potin V.V., Tarasova M.A. Rol aroma- tazyi v patogeneze pervichno-ovarialnoy nedosta¬tochnosti // Zhurnal akusherstva i zhenskih bolez¬ney. — 2010. — Vyip. 6. — S. 85-93.

35. Kitawaki J, Kusuki I, Koshiba H, et al. Detection of aromatase cytochrome P-450 in endometrial biopsy specimens as a diagnostic test for endometriosis. Fer- til Steril. 1999;72(6):1100-1106. doi: 10.1016/S 0015- 0282(99)00424-0.

36. Potin V.V., Tarasova M.A., Yarmolinskaya M.I., i dr. Sposob otsenki aromataznoy aktivnosti Pat. # 2481587; opubl. 10.05.2013, Byul. # 13. [Potin VV, Tarasova MA, Jarmolinskaja MI, et al. Method for evaluation of aromatase activity. Pat. # 2481587 opubl. 10.05.2013, Bjul. # 13. (In Russ).]

37. Timofeeva E.M., Potin V.V., Yarmolinskaya M.I. Metodika opredeleniya ovarialnoy aromataznoy aktivnosti u zhenschin reproduktivnogo vozrasta // Vestnik Rossiyskoy voenno-meditsinskoy akade¬mii. — 2014. — T. 2. — # 46. — S. 58-62. [Timofeeva EM, Potin VV, Jarmolinskaja MI. Methods of determining the ovarian flavor ase activity in women of reproductive age. Vestnik Rossijskoj voenno-medicinskoj akademii. 2014;46:58-62. (In Russ).]

38. Potin V.V., Tarasova M.A., Yarmolinskaya M.I., i dr. Sposob otsenki ovarialnoy aromataznoy ak¬tivnosti. Pat. # 2549491; opubl. 27.04.2015, Byul. # 12. [Potin VV, Tarasova MA, Jarmolinskaja MI, et al. A method of evaluating ovarian aromatase activity. Pat. # 2549491. opubl. 27.04.2015, Bjul. # 12. (In Russ).]

39. Denisova V.M., Potin V.V., Yarmolinskaya M.I., Timo¬feeva E.M. Aktivnost ovarialnoy aromatazyi pri endometrioze // Zhurnal akusherstva i zhenskih bo-lezney. — 2013. — Vyip. 2. — S. 17-22. [Denisova VM, Potin VV, Jarmolinskaja MI, Timofeeva EM. Ovarian aromatase activity in endometriosis. Zhurnal akusherstva izhenskih boleznej. 2013;12(2):17-22. (In Russ).]

40. Nikolaenkov I.P., Potin V.V., Tarasova M.A., i dr. Aktivnost ovarialnoy aromatazyi u bolnyih sindromom polikistoznyih yaichnikov // Zhurnal aku¬sherstva i zhenskih bolezney. — 2014. — Vyip. 1. — S. 10-16. [Nikolaenkov IP, Potin VV, Tarasova MA, et al. Ovarian aromatase activity in patients with polycystic ovary syndrome. Zhurnal akusherstva izhenskih boleznej. 2014;1:10-16. (In Russ).]

42. Samoylovich Ya.A., Potin V.V., Tarasova M.A., i dr. Defitsit ovarialnoy aromatazyi kak prichina normogonadotropnoy anovulyatsii // Rossiyskiy vestnik akushera-ginekologa. — 2015. — # 2. — S. 25-31. [Samojlovich JaA, Potin VV, Tarasova MA, et al. Ovarian aromatase deficiency as the cause of anovulation normogonadotropic. Rossijskij vestnik akushera-ginekologa. 2015;2:25-31. (In Russ).]

43. Belyakov N.A., Belyakov N.A., Chubrieva S.Yu., Gluhov N.V. Insulinorezistentnost i sindrom polikistoznyih yaichnikov.¬ // Efferentnaya terapiya. 2002

Summary

MODERN METHODOLOGICAL APPROACHES TO THE DEFINITION OF OVARIAN    AROMATASE IN POLYCYSTIC OVARY SYNDROME

                   D.Sh. KUDRATOVA, D.I.TUKSANOVA, R.Kh. KHODJAEVA

               Bukhara State Medical Institute named after Abu Ali ibn Sino

                                                           Uzbekistan, Bukhara

In order to study ovarian flavor ase activity in polycystic ovary syndrome (PCOS) examined 65 patients with PCOS and 45 healthy women of reproductive age. Aromatase activity determined using estradiol/number of antral follicles in both ovaries ratio (Е2/п). Values ovarian aromatase positively correlated (p < 0.05) with the results of its determi­nation by a test with the aromatase inhibitor letrozole in PCOS. Reduced aromatase activity of antral follicles was present in 59 % of patients with PCOS. These data indicate that Е2/п ratio allows to evaluate ovarian aromatase and that an absolute or relative deficiency of ovarian aromatase underlies the pathogenesis of PCOS.

Keywords: polycystic ovary syndrome; ovarian aromatase.

Түйіндеме

АНАЛЫҚ БЕЗДІҢ ПОЛИКИСТОЗДЫ СИНДРОМЫ КЕЗІНДЕ ОВАРИАЛЬДІ АРОМАТАЗАНЫ АНЫҚТАУДЫҢ ҚАЗІРГІ ЗАМАНҒЫ ӘДІСТЕМЕЛІК ТӘСІЛДЕРІ

Д. Ш. КУДРАТОВА, Д. И. ТУКСАНОВА, Р. Х. ХОДЖАЕВА

Әбу Әли ибн Сино атындағы Бұхара мемлекеттік медицина институты

Өзбекстан, Бұхара

Аналық бездің поликистозды синдромы (АБПС) кезінде овариальді ароматазалық белсенділікті зерттеу мақсатында репродуктивті жастағы АБПС-мен ауыратын 65 және дені сау 45 әйел тексерілді. Ароматазалық белсенділікті эстрадиол коэффициентінің /екі аналық бездегі антральды фолликулдар санының (Э2/п) көмегімен анықтайды. Овариальді ароматазаның мәнін АБПС кезінде ароматаза ингибиторы летрозолмен тестісі көмегімен оны анықтау нәтижелерімен оң корреляциялады (р < 0,05). Антральді фолликулалардың төмендетілген ароматазалық белсенділігі АБПС-мен ауырғандардың 59 % болды. Алынған деректер Э2/п коэффициенті овариальді ароматазаны бағалауға мүмкіндік беретінін және овариальді ароматазаның абсолюттік немесе салыстырмалы тапшылығы АБПС патогенезінің негізінде жататынын көрсетеді.

Түйінді сөздер: аналық бездің поликистозды синдромы; овариальді ароматаза.